 |
Вначале сомневался, идти или нет: ведь в ДАХе я этот спектакль уже видел, и еще увижу. Но все-таки решил сходить и поступил совершенно правильно! Как мне потом объяснили сами актеры, то, что было показано в Арсенале,в рамках ГОГОЛЬФЕСТ, это "уличный" вариант спектакля, рассчитанный на большую сцену, большое пространство. И, как оказалось, этот "уличный" вариант очень сильно отличается от камерного – того, который можно увидеть на сцене театра ДАХ. |
|
Пока продолжалась уже привычная неразбериха с местами (самому мне в этот раз повезло: я сидел во втором ряду), я разглядывал сцену, на которой находились все 13 актеров в застывших позах и под масками, а на отдельном возвышении на заднем плане – тоже неподвижные участники "ДахаБрахи". Очень живописно смотрелся Дмитрий Костюминский в левой части авансцены (если смотреть из зала) с зажженным факелом в руке. Выразительность всей картины была подчеркнута и сценографическим решением. По краю сцены (сзади и по бокам) были вертикально воткнуты факелы, а с обоих боков – по масленичному символу солнца (колесо на шесте). По всей площади сцены был равномерно рассыпан довольно толстым слоем рыхлый чернозем, а поверх него в нескольких местах – сено. Вдоль всей авансцены, по самому краю слоя земли лежал ряд масок: "лицами" в глубину сцены. В полумраке эти маски вызывали у меня ощущение свежих могил. В образах застывшей композиции было что-то от картин Брейгеля Старшего; однако по "фактуре" и рыхлость чернозема, и сено (на сцене и шестах с колесами-"солнцами"), и мешковина (или другой материал с ворсистой поверхностью) в деталях костюмов некоторых актеров, и даже каракуль (если не ошибаюсь) черных папах участниц "ДахаБрахи" - все это вместе вызывало ассоциацию с открытой фактурой в масляной живописи, передающей скрытые энергию и напряжение. Несмотря на суету среди рассаживающихся зрителей, можно было почувствовать готически-мрачную и немного мистическую атмосферу, уже созданную актерами на сцене, и исходившую от застывшей в полумраке композиции. Но вот, наконец, зрители расселись, и остатки света поглотила сгустившаяся темнота. Неторопливо двигаясь по периметру сцены, Костюминский начал зажигать воткнутые вертикально факелы от своего, горящего. Нина Гаренецкая, проведя смычком по струнам своей «этновиолончели», извлекла очень низкий звук, заполнивший все пространство зала и усиливший мрачность общей атмосферы. Шут (Наталка Бида) повернул голову, отчего зазвенели бубенчики на шляпе, и мистерия началась! Главное отличие показанного в Арсенале "Короля Лира" от его камерного варианта, как мне показалось, в значительно большей роли музыки. Участие "ДахаБрахи" было не сопровождением происходившего на сцене, не "музыкальным оформлением", а равноправным вкладом в создание произведения. Я бы даже рискнул сказать, что музыка была главным действующим лицом (подобно тому, как это бывает в балете). Пластика актеров! Вначале она напоминала движения марионеток, но, когда они начали двигаться по всей сцене, по щиколотку погружаясь в рассыпанный чернозем, то, глядя на них, я испытывал почти телесное ощущение тяжести. Персонажи двигались не то чтобы замедленно – они словно преодолевали тяжесть и густоту среды, в которой находились, своего мира. И эти неторопливые движения, эти отточенные жесты в свете факелов (прожектора, конечно, "помогали" факелам, но, за исключением отдельных эпизодов, не забивали их свет своим), вместе с музыкой создавали образ величаво-торжественного, хотя и мрачноватого ритуала. Второе отличие этого спектакля от его камерного варианта было в том, что тема власти (а именно она, судя по материалам на сайте ДАХа, интересовала режиссера прежде всего), как и темы отношений между Лиром и его дочерьми, отошли как бы на задний план. На переднем же плане, ИМХО, оказался именно квазимистический ритуал. Мне давно хотелось увидеть этот спектакль (как и оба остальных из проекта "Україна містична") на большой сцене. На сцене ДАХа, казалось мне, актерам просто тесно: нужно больше места. Во вчерашнем спектакле им удалось "заполнить" собой не только большую сцену, но и окружающее ее пространство (зрительный "зал"). Однако при этом произошла, так сказать, нивелировка индивидуальности персонажей: из действующих лиц они превратились в почти безликих участников ритуала. Так что в целом спектакль, на мой взгляд, потерял в содержательности, хотя и приобрел в цельности. К слову, в очередной раз меня поразил ансамбль этого актерского коллектива, их умение чувствовать не только партнера, но и создаваемое всеми целое. Самый яркий запомнившийся эпизод – "танец" шута (Наталка Бида). Вообще шут получился самым индивидуализированным из всех персонажей; хотя, наверное, так и должно быть. В завершение не могу не рассказать о том, что случилось в финале спектакля. Дмитрий Костюминский (т.е., разумеется, его персонаж) поджег масленичные "солнца", торчавшие на шестах по бокам сцены. Пламя взметнулось высоко, осветив своды Арсенала и обдав жаром зрителей. Тут же загорелось лежащее рядом сено! Было забавно наблюдать бегающего за сценой Троицкого, в то время как на самой сцене актеры продолжали работать в прямом смысле между двух огней (костров). Но нужно отдать должное ребятам: они оказались готовы к такому повороту событий, и Мамант с огнетушителем отважно бросился гасить начинающийся пожар. Финал доигрывался в клубах поднявшегося дыма и пара. Эмоции распирали, душа радовалась, и, как это обычно бывает со мной после спектаклей ДАХа, уходить по окончании не хотелось... | |
| Александр Михайленко
Специально для театрального форума. | |
